MyHeritage: Генеалогические деревья - Генеалогия - Celebs

Это был пушистый серо – белый комок шерсти, из которого выглядывали толстые игрушечные лапы, короткий хвост, постоянно что-то нюхающий чёрный нос и глупые бусинки – глаза. Таким я его увидел впервые, когда необходимость хоть как-то защититься от воров привела меня к заводчице кавказских овчарок Лене. Лена заботливо рассказывала мне об особенностях ухода, кормления, воспитания, а я не сводил с него глаз. 

         Получив подробную консультацию, заплатив деньги, я взял этого двухмесячного щенка в охапку и понёс в машину. Видимо поняв, что навсегда расстаётся с родным вольером, громадных размеров мамой и бабушкой, недопёсок сразу же горько заплакал, запричитал, и успокоился только дома.

        Начались месяцы постоянных кормлений и уборок. Вскоре к этим заботам прибавились проблемы сохранности всей обуви, углов и ножек мебели, и всего того, что вызывало в комке шерсти интерес познания мира. Где теперь те новые чешские ботинки, которые мне Инна привезла из турпоездки? Где многое другое, что не выдержало натиска растущих клыков? Бог с ними.

         Его имя по паспорту – а у щенка был паспорт, как у любой породистой собаки – было Мансур. Неудивительно – кавказцы носят имена предков. Я его сразу назвал Полканом. Вскоре мне уже трудно было затаскивать его в машину, потому что в полгода он уже весил не менее двадцати пяти килограммов. Вскоре Полкан был перемещён на дачу, где ему надо было привыкать нести охранную службу. Что ему не надо было объяснять, так это то, зачем он появился на территории. Первым на себе его инстинкт охранника попробовал сосед, неразумно замахнувшийся на него палкой. Располосованная почти до рёбер спина была расплатой за грубое поведение с собакой, с которой лучше дружить, и уж точно – к которой не стоит поворачиваться спиной. Скоро Полкан вырос с меня ростом, и все местные жулики забыли дорогу не только к моему забору - к деревне, голос Полкана разносился далеко по округе.. Боже, как мы его любили...

Так начались недолгие годы нашей жизни с Полканом. Необычный пёс выучил много команд, давал по очереди лапы, пел песни под заставки к новостям НТВ и передаче «Спокойной ночи, малыши». Он беззаветно любил нас – меня, Инну, маму, Женю – моего свояка, друга Володю, хотя видел его от силы два раза в год. Всё шло своим чередом. И вот всё в одночасье рухнуло.

         В этот четверг на работе было суетно, Русбанк купил для нас новый кювез для отделения новорожденных, и мне, как главному, надо было принять участие в торжественном мероприятии. Задержался.

         Подъехав к воротам, я отчётливо услышал, как Полкан нетерпеливо и жалобно что-то проскулил. «Ща, Полкаша, открою ворота, ща» – сказал я и вошёл. Полкан лежал неподвижно, вытянув лапы и уткнувшись носом в снег – как будто спал. «Ну что ты, хватит, вставай» - начал я, подошёл, хотел сказать ещё что-то и осёкся. «Полкан!» - ещё раз уже неуверенно сказал я и погладил его. Он был слегка тёплый. Он умер, до последней минуты ожидая меня.

         Я думал, что сойду с ума. Сегодня я его похоронил. Землю, схваченную недавними морозами, пришлось отогревать огнём. Никогда уже Полкан не встретит меня у ворот, нетерпеливо скуля, не понесётся радостно к дому, вскидывая лохматый зад. Никогда не даст мне тяжёлую лапу, и никогда уже не сунет свою голову мне между колен в ожидании ласки. Никогда.

          Не знаю, есть ли рай для людей. Ад точно есть, а рай – не уверен. Ведь недаром кто-то сказал – «Чем я больше узнаю людей – тем больше уважаю собак».

          Рай для собак есть. В этом нет никаких сомнений. Я верю в это – должна же быть какая – то высшая справедливость. Не может просто так вот уйти преданное существо, весь смысл жизни которого заключался в любви. Я знаю, что Полкан сейчас лежит на зелёной лужайке и неторопливо грызёт зажатую в громадных лапах вкусную косточку, которых здесь навалом. Здесь полно любимых сушек – овсяного печенья. Здесь на каждом шагу лакушки с кефиром и молоком. А когда ему становится тоскливо, сама по себе включается музыка из «Малышей», и Полкан, возведя морду к небу, начинает петь. Вокруг него собираются такие же псы, неторопливо рассаживаются, ложатся, положив головы на лапы, и слушают. Каждый вспоминает своё. И каждый надеется, что когда-то его хозяин придёт к нему и сам, своей рукой погладит, потреплет по загривку, сказав только им двоим известное ласковое слово. Своей рукой нальёт пить, даст вкусную косточку - со шматком мяса. А потом поведёт с собой, ласково говоря что-то на ходу. И вот тогда настанет настоящее собачье счастье, суть которого – не разлучаться никогда.

         Я сегодня похоронил часть себя.